Menu

ФРОНТМЕН "Purple fog Side" НЕ ЛЮБИТ ВСПОМИНАТЬ 90-е

Сегодня у нас в гостях крутой мэн! Самая настоящая звезда темной сцены! Обаяшка, киноман, книголюб, администратор пабликa вконтакте «Synthpop [Futurepop, Electroclash, Electropop]», а также, по совместительству, фронтмен авторитетного самарского дарквейв-коллектива «Purple Fog Side» Павел Золин отвечает на наши вопросы.

DJ Grom: Расскажи о себе. Когда и как ты начал слушать неформатную музыку?

Павел: Да ничего удивительного, как наверное, лет с 12... В моем случае это были лохматые 80-е, и была борьба между засевшим в крови лирическим итало-диско, вроде Bad Boys Blue и Sandra, и метал-революцией - ведь именно тогда трэш-метал превратился в дет и грайндкор, и был, так сказать, более гормонально близок. Ну и конечно, любая электронная музыка вызывала восторг.

DJ Grom: Кем тогда восхищался больше всего?

Павел: Всех и не упомнишь! К пост-панку уже тогда было особое отношение... Dead Can Dance, The Cure, Cocteau Twins, Siouxsie & The Banshees - это вообще "навсегда", уже тогда было ощущение, что эта музыка выдержит испытание временем, и что такие артисты и альбомы появляются раз в 50 лет. Из металл-лагеря - Napalm Death и Terrorizer были и остаются в фаворе.

DJ Grom: Тогда интернетов не было. Трудно было достать интересующую музыку?

Павел: Да не сказал бы! Наоборот, некоторые записи того времени в эпоху интернетов достать очень сложно. Была особая когорта коллекционеров, которые приторговывали или делились редкой и странной музыкой, и потом она расползалась по друзьям на кассетах со скоростью света. Взял послушать - переписал - это было в порядке вещей. В конце 90х я выкинул на мусорку порядка 500 аудиокассет, то есть это 1000 альбомов. А в сухом остатке осталось 50 CD, они и сейчас валяются, жалко выкидывать.

DJ Grom: Как правило, люди, интересующиеся "странной музыкой", какое-то время слушают для себя, а потом прибиваются к субкультурным тусовкам. Как было в твоем случае?

Павел: Все наоборот. Никакой тусы не было, все варились в одном котле - панки, металлисты и все остальные. Все ходили на одни и те же концерты, слушали одну и ту же музыку, были примерно одинаково подкованы музыкально... Такая ситуация была не только в моей Самаре, а везде так было. Это особенность нашего поколения. Борис Моисеев слушал индастриал, и это никого не удивляло. Тусы и ниши окончательно сформировались к концу 90х - вот тут мазафакеры, тут рэперы, тут готы, тут любители хауса и техно и так далее.

DJ Grom: А когда ты начал пробовать себя, как музыкант?

Павел: Тогда же… 1989-91 годы были переломными в этом плане. Гитарки, микшеры, синтезаторы, эксперименты с плёнкой, самодельные примочки… Ну и из компьютеров выдавливал всё, что можно. Цифровой звук для PC тогда только начинался.

DJ Grom: Как твои родственники реагировали на твои увлечения музыкой?

Павел: Да нормально реагировали! С отцом были кое-какие принципиальные расхождения, но это вопрос отцов и детей.

DJ Grom: Как называлась твоя первая группа и кто в нее входил?

Павел: Я начал играть в группе в 93-м, как только школу закончил... Как только мы не назывались, у нас названий было больше, чем отрепетированных песен. Stigmator, вроде… Не помню уже. Параллельно я творил сольно, и в 96-м году это все выродилось в Purple Fog Side. То есть, обозначил сольное творчество как творческую единицу и решил заниматься только этим проектом.

DJ Grom: Помню, ты в вк выкладывал фотку с "одного из первых России готик-пати", датируемую, как раз, если не ошибаюсь, 96-м годом. Можешь рассказать об этом мероприятии?

Павел: 98м годом или 99-м даже. Это, кстати, было первое выступление PFS на публике. Что сказать, толпа дикарей с выпученными глазами, которые сами от себя офигевают. Вообще, меня многие спрашивают о девяностых. Многим это кажется интересным. А я не люблю вспоминать об этом времени… Зрелище-то было печальное. Одинокий пацан втихаря херачит музло, без расчета, что его вообще кто-то слышит. Только с появлением интернета появилось переосмысление творчества…

DJ Grom: Первые выступления тяжело давались?

Павел: Ну… Сначала мы очковали жестко, боялись лишнее движение сделать. Публика встречала нас довольно прохладно. Но потом музыка сделала свое дело. Нас стали принимать очень бурно. Так, наверное, у всех.

DJ Grom: Артисты разных жанров по-разному готовятся к выступлениям. Кто-то просто выходит и играет, кто-то носки на левую сторону выворачивает, кто-то глоток конъячку делает перед выходом на сцену. Есть ли у тебя какие-то подобные ритуалы?

Павел: Концертная деятельность – это вообще нечто побочное. Основная работа всегда в студии... Так как сейчас мы с концертами в завязке, почти 2 года, то и ритуалы позабылись. На самом деле, было всё. Проблемы с алкоголем были у всех. А сейчас, концерты закончились, и все в завязке, как-то совпало.

DJ Grom: Можешь ли вспомнить какой-либо курьезный случай из выступлений или работы в студии?

Павел: На одном из последних концертов мы потеряли гитариста прямо во время выступления, во время исполнения песни. Он просто исчез куда-то. Было очень мило.

DJ Grom: Если почитать инфу о PFS, то вас относят и darkwave, и к synthpop, и к synth-goth, называют русскими Diary of Dreams. Согласен ли ты с таким толкованием своего проекта?

Павел: Скорее согласен. Людям надо как-то называть какое-то явление, в спорах рождается истина. Diary Of Dreams никогда не делали настоящий индастриал и темный эмбиент, не экспериментировали с диско, электро, техно и IDM, с фолком и оркестровками... В сухом остатке получается немного другая музыка, но в этом нет ничего странного... Весь дарквейв - сплошной постмодерн.

DJ Grom: Ты выступал со многими титанами электронной музыки на одной сцене. Можешь ли выделить тех, на кого стоит ориентироваться, готовя живые выступления?

Павел: Тут тоже сложно сказать, у всех своя специфика. Не стоит на кого-то ориентироваться. Думаю, есть простые вещи, которые не надо делать. Я до сих пор считаю, что в погоне за мобильностью, многие злоупотребляют ноутбуками. Ноутбук на сцене - это прямо гарантия унылого и безысходного зрелища. Мне кажется, что ноутбуки на сцене убили индустрию концертов.

DJ Grom: Многие считают, что в Росссии и на постсоветском пространстве темная сцена сейчас в упадке. Если ты с этим согласен, то может ли ее что-то спасти?

Павел: Да, в упадке, причем падение было стремительным. Она сама себя спасёт, не надо тут никаких мер. Мы это уже проходили, всё идет волнами. Будет ренессанс, обязательно. По моим подсчетам, года через 2-3. Может, позже.

DJ Grom: И какова, по-твоему, будет ориентация этого ренессанса? Декандентская или же с оглядкой на 70-80е с его пост-панком?

Павел: Сцену делают люди. Кто вызовет интерес, тот и победит, включит этот процесс. Например, в начале 00-х триггерами интереса и связующим звеном были немецкие артисты. Новаторством это будет или ретроградством, какой стиль будет доминировать, не так уж и важно. Просто должно пройти время, чтобы сменились поколения, чтобы был приток новых заинтересованных людей, чтобы и творческие люди выросли и приняли решение делать "темную музыку"... Это сложный процесс, почти непредсказуемый.

DJ Grom: Как ты относишься к проектам вроде нашего?

Павел: Очень положительно отношусь. Вообще, надо понимать, что сцена - это во многом творчество ее адептов. Ее рынок всегда был невеликим, инвестиции минимальными, поэтому у всех равные возможности. Чем больше таких проектов - тем больше конкуренции и вероятности, что это выродится в что-то большее.

DJ Grom: Спасибо. Назови три лучшие для тебя композиции за последнее время.

Павел: Ecstatic Mood - My Fate; Liebe – Models; Praga Khan - Follow The Sun.

 

DJ Grom: Традиционный заключительный вопрос. Что ты бы мог пожелать начинающим музыкантам?

 

Павел: Больше самокритики, больше вопросов самому себе. В наших реалиях выдать что-то конкурентоспособное очень сложно. Многие музыканты, особенно провинциальные, делают музыку с оглядкой и с целью попасть на мифический олимп, или на сиюминутную реакцию. Никакого олимпа нет, и не предвидится. Самый лучший олимп - чтобы вашу музыку слушали. Если музыка достойна - она всегда найдет слушателя, причем, может быть, не сразу, и не через год и два.

back to top
Информационная продукция для детей, достигших возраста шестнадцати лет